:diario de viaje:

давно обещанное видео по мотивам новогоднего перформанса.
на подходе еще несколько и даже целый проект. детали раскрывать преждевременно, пожалуй.


!watch fullscreen and on sound!

Почитал френдленту и решил покакать тоже. А чем я хуже?

Итак. Неожиданно приятное развитие получила тема с Ликвидаторами. Наш старый проект еще времен Пространства на Юго-Западной как-то сам собой вырос в замечательное новогоднее шоу. Как только разберусь с (ебучим) hardware, обязательно смонтирую полноценное видео про то, что творилось в новогоднюю ночь.
Далее. Проспавшись-похмелившись, прыгаем в тачку и оказываемся в Смоленске, а затем в Белорусии.
Музейный комплекс брестской крепости поражает продуманностью концепции (вплоть до света!) и общим вкусом, с которым сделана экспозиция. Ну и конечно, потрясение от подвига, совершенного советскими солдатами.
Еще несколько часов пути, и мы во Львове. Там европейское настроение, архитектура, красивейшее празднование рождества с этническим колоритом, включающим вертепы, колядки и прочая. И очень много гопников и безвкусно одетых людей на улицах.
Зашли на блошино-сувенирный толчок и тут еще одно потрясение. Теперь в другую сторону. На львовском рынке на прилавках среди горшков и национальных сувениров совершенно спокойно лежат ордена Великой Отечественной. Примерно такие, как мы видели в Брестской крепости, только чуть поношенные. Типа за 500 рублей где-то. И продавцы стоят с наглыми ебалми, как будто так и должно быть. Я знаю, что у нас тоже их продают, но не видал, чтобы они открыто лежали на прилавке в центре города.
Обратный путь, ночевка в Минске, под совковым, но уютным крылом батьки Лукаша. Утром мы оказались в Хатыни. Это мемориал, посвященный всем сожженным деревням и концентрационным лагерям на территории Белорусии. Их там было немало. Каждый четвертый мирный житель республики погиб в Великую отечественную.
По приезду домой посмотрел художественный фильм польского режиссера Анджея Вайды "Катынь", описывающий период совместной Немецко-Советской оккупации Польши в 1939 году, и знаменитое убийство 12 тысяч польских офицеров на территории СССР. В одной из ролей охуительно снялся Сергей Гармаш. Он там, наверное, единственный положительный русский герой. В фильме ответственность за это преступление перекладывается то на немцев, то на русских, в конце останавливаясь на последних.
Такие вот познавательно-разносторонние праздники. Был даже первый номер. И фотографии тоже были, но выкладывать сегодня лень.

Ах, ну к чему же это все я? Сел покакать, и забыл, зачем пришел.
Меня преследуют 2 ощущения. Во-первых, это некто, идущий по моему следу. Он ждет, где я промахнусь. Заебывает, но скинуть пока никак. А во-вторых (вот для чего это все!) старые связи и упряжки, похоже, рвутся. Или, возможно, они трансформируются в нечто новое. И я пока не знаю, как с этим быть.

Все. Покакал, подтерся мышкой и нажал "отправить в..."

( фотокарточки )

Опять моросит. Теплый терракотовый свет городских фонарей неспешно рассеивается в каплях воды. Очень кстати подошедший зеленый автобус избавляет от необходимости платить за грязно-белую бричку до метро. Несколько минут дизельной тряски, и я спрыгиваю на конечной, у перехода. Там светло и пусто поначалу, лишь голоса какие-то прорываются сквозь паузы в музыке. Преодолевая легкий приступ паранойи, спускаюсь по лестнице. 
В такие моменты приходят мисли о небесполезности камер слежения, этих истребителей частного пространства горожанина. Если тебе вдруг пробьют голову невзначай, то хотя бы душу греет чувство, что кто-нибудь это увидит. Источники голосов ведут себя мирно, я продвигаюсь вглубь серого бетонного тоннеля. 
Превратник с красным лицом в форме работника метрополитена закрывает за мной пешеходные ворота, ныряю в городские кишки. Судя по всему, я последний пассажир на этой станции подземки. Что за энергетика такая сегодня? С утра очень многое подбешивает, даже обычные житейские мелочи основательно вымораживают. Все вокруг гавкают и ссорятся по пустяковым в общем-то поводам. Я, естесственно, не остался в стороне от тенденции. В пылу перепалки забываешь, что все эти поводы не стоят и одной дополнительно израсходованной нервной клетки близкого человека. А потом ругаешь себя за несдержанность. 
На волне покаянных мыслей доплываю до нужной станции. Выскакиваю наружу, попутно послав подальше колоритного бородатого бомжа, настойчиво просящего позвонить у турникетов.
Чернильная темнота ночи снова прореживается терракоторыми всполохами. Дождь почти не заметен, а в воздухе слышится благоухание белых и сиреневых цветов. Встреченный бомж навевает мысли о толстовстве. Ну конечно, я исправлюсь.

Говорят, тут это уже неделю и все успели привыкнуть. Я не привыкаю к такой погоде, и каждый раз, выходя на улицу, брезгливо втягиваю голову в плечи и поднимаю воротник. Хотя слушать дождь интересно и занимательно. В этой серой моросящей монотонности есть своя параноидальная красота. В такие дни круто расставаться, кончать с собой, узнавать плохие новости, попадать на проблемы, ждать не придущего на встречу (но такого желанного) человека или просто предаваться меланхолии.

Благодаря быстрой смене регионов, часовых поясов и пост-дорожной бессонице мне пока похуй на такую погоду, черная птица еще не зацепила своим крылом. Однако все же приходится включиться в дискурс.

Наушники  в уши, там lo-fi с фортепьяно, обывки голосов и капающий минимал - атмосфера подходит. Покидаю подъезд, выхожу на проспект, мимо проносятся, обдавая меня брызгами и холодным ветром, красивые изделия из металла и пластика, а в них сидят сухие люди. Чувствую себя бессердечным подонком и даже местами гандоном. Я знаю, что скоро это пройдет. А пока смакую мысли о хитросплетениях человеческих отношений. Линейное, прямое течение жизни - это явно не мой сценарий. Надо устроить проблему, героически ее решить, а напоследок все проебать, чтобы снова отправиться в путь по этому кругу. Так устроен мой  мир, и бороться с этим бессмысленно. А в конце витка я все равно получаю что хочу. Рано или поздно, так или иначе.

Прокручиваю в голове, начиная с последнего, случаи, когда причинял беспричинную боль близким людям. Отвращение к себе усиливается. Но правда все равно лучше, чем ложь или молчание. Так оно чище как-то выходит. Всегда уважал людей, которые говорят правду, не увиливая и не затягивая. И не всегда так поступал сам. 

Ветер усиливается, рефлексия заебывает, сажусь в очень кстати подошедший троллейбус. Там тепло и пусто. Накатывают воспоминания школьной поры, смакую их. Самобичевание заканчивается, я больше не подонок и не гандон, а обычный тип. И любить умею. У всех свои тараканы, свой внутренний мир, и пошло оно все...

Треньканье телефона сулит интересные сюрпризы. Выхожу из троля, поднимаю трубку. А в подкорку забиваю гвоздик, что прощения попросить попробовать все же стоит. И беречь что имеешь тоже надо. Зеница ока может на первый взгляд таковой не казаться. 

- Але?

(Кстати, этот текст про оленей)